Театры, башни и стадионы: звёздные архитекторы Марокко в XXI веке

В 2009 году в Касабланке проиграли сразу четверо самых знаменитых архитекторов мира. Фрэнк Гери, Рем Колхас, Заха Хадид и голландское бюро Mecanoo боролись за право построить городской театр, а победил француз Кристиан де Портзампарк. С этого конкурса начинается новая глава марокканской архитектуры: звёзды больше не строят здесь дешёвое жильё, как в 1950-е, они строят символы государства. Театры, башни, вокзалы, стадионы. И у этой главы есть свой парадокс: самый громкий из этих театров до сих пор стоит закрытым.

Это материал серии «Звёздные архитекторы Марокко». Предыдущие главы: «Касабланка-лаборатория» о протекторате, «Пчелиные соты» о социальном жилье 1950-х и «Агадир после землетрясения». Все главы собраны на странице «Звёздные архитекторы Марокко».

Театр, в котором не поднялся занавес

Итоги конкурса на Большой театр Касабланки объявили 1 июля 2009 года. Проект Портзампарка, лауреата Притцкеровской премии 1994 года, делался вместе с касабланкским архитектором Рашидом Андалусси. Театр поставили на площади Мохаммеда V, бывшей площади Лиоте, рядом с ар-деко зданий протектората: большой зал на 1800 мест, театр на 600, музыкальный зал, 37 500 квадратных метров, почти полтора миллиарда дирхамов. Работы начались в октябре 2014 года, здание обещали к 2018-му, потом к 2019-му.

Дальше начинается история, которую марокканская пресса рассказывает с нарастающим раздражением. Здание давно стоит готовым, управление им передали городской компании ещё в 2019 году, в 2023-м писали, что открытие ждёт только королевской инаугурации. Весной 2026 года колумнист le360 назвал свою заметку «В ожидании Годо»: занавес, пишет он, так и не поднялся. К ноябрю 2026 года дата открытия так и не объявлена, и театра нет в городских афишах.

Заха Хадид и театр у реки

Заха Хадид проиграла Касабланку, но выиграла Рабат. В 2010 году агентство долины Бу-Регрег заказало ей театр на берегу реки между Рабатом и Сале. Форма здания, по словам бюро, вдохновлена изгибом реки, а кристаллическая геометрия главного зала основана на марокканских мукарнах, сотовых сводах традиционной архитектуры. Строительство началось в октябре 2014 года. Сама Хадид умерла в марте 2016-го, так и не увидев театр готовым, и дальше проект на месте вёл её марокканский партнёр Омар Алауи.

У театра Рабата получилось два открытия. 29 октября 2024 года, во время государственного визита Эммануэля Макрона, принцесса Лалла Хасна и Брижит Макрон открыли памятную доску, но зрителей в зале не было. Настоящее открытие состоялось только 22 апреля 2026 года, концертом Филармонического оркестра Марокко и Королевского симфонического оркестра. Теперь здание называется Королевским театром Рабата, и у него идёт обычный сезон: от симфонических программ до концертов звёзд эстрады, на которые билеты раскупают целиком.

Башни и деловой город

Первой «звёздной» башней Касабланки стал Twin Center каталонца Рикардо Бофилля, построенный вместе с местным архитектором Эли Муйалем в конце 1990-х: две башни по 28 этажей, объёмы которых отсылают к марокканской архитектуре. В 2019 году на месте закрытого старого аэропорта Анфа выросла башня Casablanca Finance City по проекту американца Тома Мейна и его бюро Morphosis, тоже притцкеровского лауреата. Её солнцезащитную решётку задумали в бетоне как отсылку к марокканской мозаике, но из-за цены сделали из итальянского алюминия. Местным архитектором и здесь был Омар Алауи.

Самая высокая башня страны появилась весной 2026 года. Башню Мохаммеда VI высотой 250 метров и в 55 этажей спроектировали испанец Рафаэль де Ла-Ос и марокканец Хаким Бенжеллун, а открыл её наследный принц Мулай эль-Хасан 13 апреля 2026 года. Формально она стоит в Сале, на правом берегу Бу-Регрега, напротив театра Хадид. Это самое высокое здание Марокко, а на момент открытия и второе в Африке после башни в новой административной столице Египта.

Вокзалы, музеи и стадионы

Скоростная линия Al Boraq, открытая 15 ноября 2018 года, получила и свою архитектурную звезду. Вокзал Кенитры спроектировали парижанин Сильвио д’Асья и касабланкское бюро Омара Коббите: фасад длиной ровно в состав TGV, двести метров, собран из восьмисот треугольников сверхпрочного бетона и работает как огромная машрабия. В 2019 году вокзал получил особый приз Prix Versailles.

В Марракеше бюро Studio KO, Карл Фурнье и Оливье Марти, построило музей Ива Сен-Лорана. Кирпич фасада уложен так, что стена похожа на ткань, на переплетение основы и утка. Музей открылся 19 октября 2017 года, а Пьер Берже, который его заказал, умер за шесть недель до открытия. Бофилль, тот самый автор Twin Center, построил университет UM6P в Бен-Герире, открытый в 2016 году, а Норман Фостер стал автором комплекса Anfa Place на корнише Касабланки.

Следующий звёздный слой страны строится к чемпионату мира по футболу 2030 года. Новый стадион принца Мулая Абдаллы в Рабате бюро Populous построило за два года: его открыли 4 сентября 2025-го. Тот же Populous вместе с марокканско-корейским бюро Тарика Уалалу и Линны Чой проектирует Grand Stade Hassan II под Бенслимане на 115 000 мест; его образ навеян шатром мусема. Его сдача ожидается к концу 2027 года. В марте 2026 года британское бюро RSHP вместе с марокканским ALA Concept выиграло конкурс на новый терминал аэропорта Мохаммед V в Касабланке. Новый терминал рассчитан на 20 миллионов пассажиров в год.

Кто строит за звёздами

Если вчитаться в списки авторов, бросается в глаза одна вещь. Мировые имена меняются, а рядом с ними раз за разом стоят одни и те же марокканские бюро. Омар Алауи работал и с Хадид в Рабате, и с Morphosis в Касабланке, а в 2009 году вместе с Хадид проиграл конкурс на театр Касабланки. Рашид Андалусси строил театр с Портзампарком и сам спроектировал Национальную библиотеку в Рабате. Звезда привозит идею и имя, а здание в Марокко ведут местные архитекторы, которые знают, как здесь строят.

Есть и обратная сторона. Не всё, что связывают со звёздными именами, существует. Жан Нувель в Марокко проектировал, но построенного здания его бюро здесь нет. Snøhetta и Рем Колхас участвовали в конкурсах на национальный археологический музей в Рабате и проиграли. А белый ажурный фасад аэропорта Марракеша разные источники приписывают разным авторам. Путеводители охотно пишут громкие имена, проверять их приходится по документам.

От социального жилья к символам

В середине XX века Марокко прославилось на весь архитектурный мир дешёвыми домами для рабочих Карьер Сантраль. В XXI веке страна заказывает у звёзд совсем другое: театры, башни, вокзалы и стадионы, здания, по которым о стране судят из окна самолёта и в телерепортаже. Это уже не лаборатория, а витрина. И, как всякая витрина, она иногда стоит закрытой: Королевский театр Рабата заработал через полтора года после торжественной доски, а театр Портзампарка в Касабланке всё ещё ждёт своей премьеры.

---