Личная жизнь маршала Лиоте: тайна, которую знали все, кроме официальной Франции

Октябрь 1935 года. Рабат, парк резиденции. В белый мавзолей среди апельсиновых деревьев опускают прах человека, который умер за год до того в далёкой Лотарингии, но завещал вернуть себя сюда, в страну, которую он не завоевал, а придумал заново. Маршал Юбер Лиоте, первый генеральный резидент Франции в Марокко, лёг в марокканскую землю как её собственный герой. У этого человека была тайна. Точнее, так: у него была тайна, которую знали все.

Секрет Полишинеля Третьей республики

О личной жизни Лиоте современники говорили полунамёками, зато охотно. Самая знаменитая острота эпохи приписывается Жоржу Клемансо: перед нами, сказал он, человек замечательный и храбрый, у которого всегда была отвага, даже когда она была не его собственная. Французский оригинал звучит гораздо грубее и непереводим в приличном изложении, но смысл понимали все салоны Парижа: премьер намекал на молодых офицеров из окружения генерала.

Сам Лиоте в частных записях не скрывался. В дневнике 1886 года он с нежностью описывает молодого подпоручика, который приходил к нему «с десяти вечера до двух ночи». В письмах из Алжира восхищается красотой обнажённых купальщиков в восточных банях: «это экстаз!». Биографам известна и его фраза, ставшая почти визитной карточкой: «Я хорошо работаю только с теми людьми, с которыми сплю». Эти записи ввёл в научный оборот биограф Андре Ле Реверан, опубликовавший в 1980 году неизданные дневники и переписку маршала. Историк Робер Олдрич, разобравший случай Лиоте в книге «Колониализм и гомосексуальность», считает картину цельной: дневники, письма и свидетельства сослуживцев говорят об одном. Даже самый академичный биограф, Арно Тейссье, признаёт за маршалом «гомофильную чувственность»: формула осторожная, но красноречивая.

При жизни маршала об этом не написала ни одна газета. Первым во Франции вслух сказал священник и психоаналитик Марк Орезон только в 1975 году: «Знают ли обычно, что человек масштаба Лиоте был гомосексуалом? И в этом не было ничего грязного, совсем наоборот».

Побег на край империи

Юбер Лиоте родился в 1854 году в Нанси, в консервативной католической семье, где сыну была расписана правильная жизнь: академия Сен-Сир, кавалерия, выгодная партия, наследники. Первая часть плана удалась блестяще. Вторая рухнула в Алжире, куда молодой офицер попал в 1878 году и где, по его собственным письмам, открыл для себя Восток и самого себя. Домой он писал о «совершенно ином мире», где люди «проще смотрят на жизнь, без ханжества».

Дальше его биография читается как история побега длиной в четверть века. Отец предлагает устроить брак по договорённости: отказ. Светская дама по имени Луиза открыто выражает намерение выйти за него замуж: Лиоте добивается перевода как можно дальше, во Французский Индокитай, а близким объявляет, что «лично несовместим с институтом брака». В эти же годы рядом с ним появляется молодой офицер Блак-Белер, которого Лиоте называл «восхитительным образцом мужчины» и дружбу с семьёй которого пронёс через всю жизнь. В Тонкине и на Мадагаскаре он служит под началом генерала Галлиени, становится блестящим колониальным администратором и формулирует свою доктрину: после усмирения страна должна строиться, а офицер обязан превращаться из завоевателя в созидателя. Ещё в 1891 году он анонимно публикует в Revue des Deux Mondes эссе «О социальной роли офицера», манифест офицерского братства и воспитания солдат, наделавший шума вплоть до Елисейского дворца.

Армия, как ни парадоксально, оказалась для него убежищем. Историк Эдвард Беренсон пишет об этом прямо: французская армия того времени была одним из лучших мест, где гомосексуал мог оставаться незаметным, проводя жизнь в мужском окружении и демонстрируя при этом «мужество и доблесть», которые общество ждало от военного.

Мадам маршальша: брак без иллюзий

В 1907 году в Алжире 53-летний Лиоте познакомился с Инес де Бургоэн, вдовой офицера, руководившей миссией Красного Креста. На рубеже 1908 и 1909 годов он пережил тяжелейший душевный кризис: биографы связывают его и с политическими разочарованиями, и с невозможностью примирить католическую совесть с собственной природой. Выходом стал компромисс: 14 октября 1909 года 55-летний генерал обвенчался с 47-летней Инес, крестницей императрицы Евгении.

Брак был честным ровно в том смысле, в каком не была честной эпоха: интимной близости между супругами, по свидетельствам современников, не существовало, детей не появилось, зато появился безупречный союз. Инес разделяла миссию мужа, основывала с ним больницы и школы для девочек, возглавляла марокканский Красный Крест и блистательно вела приёмы в Рабате. Сам маршал называл жену «своим лучшим соратником». Она, судя по всему, приняла правила игры с открытыми глазами и умела иронизировать над щекотливой темой. По преданию, однажды маршальша объявила группе адъютантов мужа: «Рада сообщить вам, господа, что этой ночью я сделала всех вас рогоносцами».

Эстет во главе протектората

В 1912 году, с установлением французского протектората, Лиоте стал первым генеральным резидентом Франции в Марокко и получил в руки целую страну. То, что он с ней сделал, марокканцы до сих пор называют словами «архитектор современного Марокко», и здесь личное и государственное переплелись самым причудливым образом. При нём, кстати, протекторат нанял по контрактам русских офицеров из Бизерты, и Лиоте, по словам историков, им покровительствовал, а о том, как русские беженцы оказались в Марокко, рассказывает diasporamaroc.ru.

Лиоте был эстетом до мозга костей: носил арабские халаты, собирал ковры и фарфор, превращал даже походные шатры в произведения искусства. Эту же оптику он применил к градостроительству. Его принцип, реализованный архитектором Анри Простом, звучал революционно для колониальной эпохи: старые медины не трогать, новые европейские города строить рядом, уважая «художественную и социальную целостность» старых кварталов. Именно поэтому медины Феса, Рабата и Марракеша дошли до нас почти нетронутыми, тогда как старый Алжир французы перекроили до неузнаваемости. Историки вроде Олдрича видят здесь прямую связь: утончённый вкус, «исламофилия» и эстетизм маршала выросли из того же корня, что и его тщательно оберегаемая частная жизнь.

У протектората была и обратная сторона, о которой мы уже писали: жестокое подавление восстаний, сегрегация новых городов и такие изобретения колониальной администрации, как квартал Бусбир в Касабланке. А разведку будущему резиденту готовили люди незаурядные: ещё в Айн-Сефре на Лиоте работала Изабель Эберхардт, женщина в мужской одежде, чья собственная биография ломала все нормы эпохи. Кстати, в фильме 1992 года о ней маршала сыграл Питер О’Тул.

Шёпот за спиной героя

Карьере тайна почти не мешала, пока Лиоте был полезен. В 1912 году, когда решалась его кандидатура на пост резидента, недоброжелатели указывали на «неподобающий моральный облик» генерала: президент Пуанкаре намёкам значения не придал. В 1916 году Лиоте позвали в Париж военным министром, и в кулуарах снова шептались, что «такому человеку» не место во главе армии. Он продержался три месяца и ушёл сам, хлопнув дверью: парламентская республика с её интригами была ему физиологически чужда.

Лиоте и не думал становиться удобным. Он дерзил в ответ фирменным способом: называл неприятных ему людей в женском роде. Сменившего его в Марокко Петэна маршал именовал «la Vilaine», «злючкой». Оппоненты платили той же монетой, намекая на изысканные манеры и «гарем адъютантов». В 1925 году, после Рифской войны, 70-летний наместник ушёл в отставку: официально по здоровью, неофициально под ворчание Парижа, что резидент стал чересчур самовластен, а его окружение чересчур молодо и красиво. А через шестнадцать лет под гигантским портретом того самого Петэна Касабланка будет присягать режиму Виши, прямо на площади Лиоте: как город салютовал Виши 22 июня 1941 года.

Здесь работал негласный армейский договор: подчинённые Лиоте, от полковников до ординарцев, были его самыми яростными защитниками. Он не продвигал бездарностей, воспитывал молодых офицеров как «духовный отец» и получал взамен преданность, которая пресекала любые насмешки на корню.

Марокко умело молчать лучше Парижа

Самое поразительное в этой истории то, как повела себя страна, которой Лиоте управлял тринадцать лет. Слухи о предпочтениях резидента циркулировали и в Марокко. Но с султаном Мулай Юсуфом маршала связывала многолетняя уважительная дружба, а марокканская элита судила наместника по делам: сохранённым мединам, новым городам, дорогам и школам. Когда в 1935 году прах Лиоте по его завещанию привезли в Рабат, проститься с ним пришли тысячи марокканцев.

Он лежал в мавзолее в парке рабатской резиденции до 1961 года, пока де Голль и король Мухаммед V не договорились о возвращении праха во Францию: независимой стране памятник колонизатору в центре столицы был уже не по статусу. Сегодня маршал покоится в Доме инвалидов, рядом с Наполеоном. Прах Инес остался в семейном имении Торе в Лотарингии: даже после смерти супруги лежат в разных концах Франции, и в этом есть своя честность.

От молчания к признанию

Посмертная судьба тайны Лиоте оказалась зеркалом эпохи. Ранние биографы и официальная биография 1936 года обходили тему полным молчанием. После 1975 года плотину прорвало. В 1998 году Кристиан Гюри выпустил монографию «Лиоте-Шарлю», доказывая, что маршал послужил одной из моделей барона де Шарлю, великого гомосексуального персонажа Пруста (литературоведы, впрочем, считают главным прототипом графа Робера де Монтескью). В 2003 году случай Лиоте разобрал Олдрич, в 2004 году вышла взвешенная биография Тейссье, а в 2014 году журналист Гийом Жобен опубликовал книгу «Лиоте, резидент», где привёл поразительную автохарактеристику маршала из частных разговоров: «художник, атеист, переменчивый, гомосексуал, дилетант, независимый, нарциссичный, субдепрессивный и нетерпеливый». Дошло и до беллетристики: в романе Лори Кинг «Garment of Shadows» (2012) маршал действует в Марокко 1924 года бок о бок с самим Шерлоком Холмсом.

Осталась и легенда, рассказанная Жаном Кокто. В 1928 году Кокто анонимно выпустил «Белую книгу», исповедь о гомосексуальном опыте, и маршал, по воспоминаниям поэта, сам попросил у него экземпляр. История о том, как растроганный Лиоте будто бы представил автору молодого лейтенанта со словами «объясните ему всё и скажите, что не стоит упрямиться», скорее всего, приукрашена. Но она точно передаёт то, как эпоха видела маршала: человеком, который не каялся.

Мораль этой истории проста и неудобна одновременно. Франция терпела «инаковость» Лиоте, пока он приносил ей славу, и вспомнила о ней, когда понадобилось не пустить его выше. Марокко поступило мудрее: оно вообще не стало заглядывать в спальню человека, который спас его города. Сто лет спустя маршал Лиоте фигурирует одновременно в списках великих колониальных администраторов и знаменитых геев прошлого. Ему, всю жизнь считавшему, что человека определяет не то, кого он любит, а то, что он построил, такое соседство, пожалуй, показалось бы справедливым.

Источники и литература

При подготовке статьи использованы:

• André Le Révérend. Un Lyautey inconnu. Correspondance et journal inédits. Paris: Perrin, 1980. (Публикация дневников и писем маршала.)
• André Le Révérend. Lyautey. Paris: Fayard, 1983.
• Arnaud Teyssier. Lyautey. Le ciel et les sables sont grands. Paris: Perrin, 2004.
• Edward Berenson. Heroes of Empire: Five Charismatic Men and the Conquest of Africa. Berkeley: University of California Press, 2011 (глава «Hubert Lyautey and the French Seizure of Morocco»).
• Robert Aldrich. Colonialism and Homosexuality. London: Routledge, 2003 (о Лиоте: с. 64-70).
• Douglas Porch. The Conquest of Morocco. New York: Alfred A. Knopf, 1983.
• Christian Gury. Lyautey-Charlus. Paris: Éditions Kimé, 1998.
• Guillaume Jobin. Lyautey, le Résident. Casablanca: Casa-Express, 2014.
• Michel Carassou. Charlus au Maroc // Tumultes. 2013. № 41. С. 87-97.
• Claude Arnaud. Jean Cocteau. Paris: Gallimard, 2003 (эпизод с «Le Livre blanc»: с. 414).
• Marc Oraison. La Question homosexuelle. Paris: Seuil, 1975.
• Jeffrey Merrick, Michael Sibalis (ред.). Homosexuality in French History and Culture. New York: Routledge, 2001.
• Gwendolyn Wright. The Politics of Design in French Colonial Urbanism. Chicago: University of Chicago Press, 1991.
• Hubert Lyautey. Du rôle social de l’officier // Revue des Deux Mondes. 15 марта 1891.
• Laurie R. King. Garment of Shadows. New York: Bantam Books, 2012.

---